И.А. Золотова 
  Челябинский государственный университет, Троицкий филиал

  С развитием капитализма эксплуатация наемного труда приняла всеобщий характер. В погоне за прибавочной стоимостью буржуазия максимально стремилась использовать время суток для эксплуатации рабочей силы. Переход к машинной системе производства повлек за собой увеличение рабочего времени, в течение которого работало предприятие. До 1897 г. рабочий день в царской России не ограничивался никакими законами. Согласно закону от 2 июня 1897 г. "О продолжительности и распределении рабочего времени в заведениях фабрично-заводской промышленности", устанавливалась верхняя граница рабочего дня 11,5 часа, а накануне праздников и по субботам - 10 часов. Предприниматели использовали любую лазейку, чтобы обойти его. В 1899 г. царь утвердил особое мнение Государственного совета, разрешавшее фабричным и горнозаводским присутствиям издавать с учетом местных условий постановления и правила о продолжительности и распределении рабочего времени на местах, что повлекло всевозможные злоупотребления.[1]. 
  На рубеже ХХ в. средний рабочий день по всей фабрично-заводской промышленности России составлял 11-11,4 часа.[2] По сравнению с другими капиталистическими странами он был значительно выше. В 1900 г. в Англии, США, Дании и Норвегии рабочий день равнялся 9-10 часам, во Франции, Германии, Швеции - 10 часам.[3]. 
  С конца ХIХ в. распространяется система обязательных сверхурочных работ на предприятиях с регламентированным рабочим днем. Сверхурочный труд для рабочего является вынужденным, потому, что, как отмечал К.Маркс, "низкая цена труда в течение так называемого нормального времени вынуждает рабочего, если он хочет вообще получить достаточную заработную плату, работать сверхурочное время, которое оплачивается лучше".[4] На деле сверхурочные работы вели к гибельным для здоровья рабочих последствиям, увеличивали производственный травматизм, инвалидность, а также безработицу. 
  Производственно-технические и санитарные условия труда не отвечали элементарным нормам его безопасности и гигиены. 
  На Медном руднике, где горнякам приходилось работать на большой глубине (местами до 113 сажен) в сырой и душной атмосфере при резкой смене температур. "Мы присутствовали, - пишет один из санинспекторов, - при выходе их из шахты. На них все было мокрое, и весь костюм их состоял из холщовых портков, зипуна и шапки. Они нам напомнили людей, только что вышедших из колодца, который они чистили. Между тем в руднике везде очень сыро, мокро и грязно, везде каплет, вода просачивается всюду и местами довольно холодно; местами же так жарко, что рудокопы действительно работают нагишом".[5] 
  Забойщик И.А.Швецов вспоминает: "Трудно было. Выработки были тесные. Приходилось на коленках работать. Высота не превышала 70 см. Все время в поту. Возили руду тачками. Кроме кайла и лопаты, ничего не было. Крепкие породы, что кайлом не давались, вручную бурили. Буришь, а вся пыль на тебя… Выработки не проветривались. Забой сальной свечой освещался. Придешь в забой, все с себя снимаешь, спецовки не было… Жара страшная была, до 50 градусов доходила… Кипяченой воды не было. Какая вода в шахте есть, ту и пили. Были забои, что вода сверху льет, как дождь проливной".[6] 
  Фабрично-заводское производство, вовлекавшее все большее число трудящихся требовало, прежде всего, молодых, физически крепких рабочих, способных вынести тяжесть продолжительного рабочего дня. На промышленных предприятиях обычно преобладали рабочие в молодом и зрелом возрасте от 20 до 40 лет. На Ижевском оружейном и Мотовилихинском сталепушечном заводах в конце Х1Х в. доминировал возрастной контингент от 15 до 30 лет, который охватывал 53% рабочих. Удельный вес рабочего старше 50 лет составлял 4-7%.[7] 
  По данным официальной статистики, в 1900 г. общая численность рабочих в горнозаводской и горной промышленности Урала, составляла 272852 чел., из них были заняты добычей золота и платины 47040 чел., или 17,2%. По численности золотодобытчики занимали второе место среди уральских рабочих, уступая лишь тем, кто трудился на чугуноплавильных и железоделательных заводах.[8] 
  Тяжкие условия труда были на "огненной работе" в заводских цехах, и особенно на приисках и на работах по заготовке топлива. 
  В пореформенную эпоху интенсивно стал применяться женский труд. Применение женской рабочей силы стало возрастать с середины 80-х годов в связи с повсеместной механизацией производства и ростом рабочего движения в целях замены рабочих-мужчин менее требовательным к условиям труда и менее социально активными женщинами. На заводах и рудниках женский труд находил применение в основном на вспомогательных работах. Активно использовался женский труд на золотоплатиновых приисках, составляя в среднем 19,6% от всех рабочих, дети и подростки - 6,4%.[9] 
  Рабочий Симского завода И. Мызгин в своих воспоминаниях описывал условия труда женщин в кирпичном цехе этого завода. "Среди рабочих очень много женщин - для них этот адский труд был особенно невыносим. Огнеупорная глина мокла в огромных ларях. Две женщины должны были накидать на пол пудов шестьдесят этой сырой глины, разровнять ее нетолстым слоем, добавить, сколько полагается, мелкодробленого кремня, а потом целый день босыми ногами месить ледяное тесто, пока оно не превратиться в однородную массу. Затем женщины просеивали ситами мелкий бус, в этой пыли катали комку до размера кирпича и складывали ее возле формовщика. Наконец в обязанность женщин входило натаскать в ларь мерзлой глины и залить ее водой. И за весь этот нечеловеческий труд работница получала в день двадцать копеек".[10] 
  Работницы не были ограждены от издевательств и надругательств. "Мастер - отвратительный мерзавец, вымогатель и насильник - требовал от рабочих взятки, заставлял женщин работать на него дома и в поле. Многих работниц он принуждал к сожительству".[11] На многих предприятиях действовал циничный порядок обыска работниц сторожами-мужчинами. Обычным явлением было увольнение работниц, отклонивших притязания хозяев и их подручных. 
  Необеспеченностью рабочих семей объясняются и те поистине чудовищные размеры, которые принял на заводах детский труд. С 12 лет ребенок, как правило, включался в производство, а во многих случаях, и значительно ранее - с 8 - 10 лет.[12] Дети работали главным образом на железном руднике (на сортировке руды, коногонами) и на заводских вспомогательных работах: мальчики-подростки использовались в заводских цехах в качестве "светильщиков"[13], рассыльных учеников. Подростки с 15 лет работали в горячих цехах. В сварочном цехе они привлекались для сметения трески с проковываемой болванки, в листокатальном - для пересыпки мусором прокатываемых болванок и для шуровки нагревательных печей и т.п.[14] 
  Тяжелые, антисанитарные условия труда, почти повсеместное отсутствие техники безопасности, продолжительный рабочий день имели следствием повышенную заболеваемость и травматизм рабочих. Характер заболеваний зависел от специфики производства. На рудниках и приисках распространенным заболеванием был ревматизм. Преобладали анемия, болезни сердца, чахотка, эмфизема легких. 
  В России долгое время не существовало специальной статистики несчастных случаев, поэтому точно сказать нельзя, сколько рабочих было изувечено и преждевременно погибло. Каждый несчастный случай должен был регистрироваться в особой книге согласно порядку введенному Министерством земледелия и государственных имуществ от 12 июля 1898 г. Лишь немногие предприятия вели учет случаев травматизма. По сведениям Горного департамента, количество пострадавших на горных заводах, рудниках, копях приисках и каменоломнях с общим числом рабочих 1533406 чел. было равно 5664 чел.[15] 
  А.В. Погожев писал в начале 80-х годов Х1Х в. "Несчастья (на фабриках и заводах)…случаются в России несравненно чаще, чем в других государствах, и притом при таких обстоятельствах, при которых лазаретные воспоминания пишущего эти строки врача о минувшей сербской и русско-турецкой войне) 1877-1878 гг.) совершенно бледнеют и ни в каком случае не могут быть сравниваемы с теми катастрофами, которые случаются почти изо дня в день на русских фабриках и заводах".[16]

Разместил: Admin