Кондратковская Н. Г. Сердце-озеро: Сказы, легенды, поэмы, сказки, стихи.— Челябинск: Юж.-Урал. кн. изд-во, 1984. С.107-123

Памяти поэта — первостроителя Магнитки 
Александра Ворошилова

Старая кинолента

На экране лопаты мелькают. 
Стройка — в штурме ударных атак. 
— Это техника съемки такая,- 
Поясняет какой-то чудак. 
Да вглядитесь вы зорче в эпоху, 
Что легенды живые таит, 
У грабарки побудьте немного — 
Та телега в музее стоит. 
Отскребли с нее глину и деготь, 
Натянули на стойках канат, 
Под табличкой «Руками не трогать!» 
Уникальный застыл экспонат. 

Нет, не все они глухи и немы — 
Вещи, снимки, да грамот листы, 
Да на блеклых страничках поэмы — 
К нашим дням голубые мосты. 
Вот один. Протянулся в полвека. 
Он надежен, пройдем по нему 
К той площадке, к началу разбега, 
К первым факелам, срезавшим тьму. 
Каждый пламень особенным светом 
Человека труда одарил — 
Землекоп становился поэтом, 
Потому что он чудо творил. 
И сквозь ленту из Госфильмофонда 
К нам горячие тянут лучи 
Чудотворцы великого фронта — 
Запевалы, бойцы, трубачи.

Проводы

Туча грозовая 
Над Магнит-горой 
Саньку вызывает 
На веселый бой. 
Шлет бригаду ладную 
К майской той грозе 
Сталинградский тракторный 
С маркой СТЗ. 
Батька — цех кузнечный — 
Обнялся с сынком, 
Машет мать Донетчина 
Издали платком. 
— До свиданья, тракторный! — 
Парень говорит. — 
Сварим сталь с ребятами, 
Коль башка сварит, 
И тебя, как родича, 
Наградим металлом, 
Только вот заводище 
Выстроим сначала. 
У моста над Волгой 
Свистнул паровоз, 
Сто ребят бедовых 
Далеко повез. 
Жмет он до Урала, 
Чубом шевеля. 
Поминай как звали 
Саньку-коваля!

«Пятьсот веселый»

То станции, то села, 
То степь, то городьба. 
Стоит «пятьсот веселый» 
У каждого столба. 
Трясись на третьей полке — 
Куда тебе спешить! 
Успеешь память толком 
До дна разворошить: 
Сиротство и подвалы, 
Трущобы и вокзал. 
Лохмотья и облавы, 
Объедки и базар. 
Шпанята, как волчата, 
Но Санька, хоть и мал, 
Задумывался чаще, 
Побольше понимал. 
Ему бы в руку шашку, 
Ему бы скакуна — 
Тогда б узнала Саньку 
Родная сторона! 
Он справа бы — по Ангелу, 
А слева — по Махно, 
Деникина и Врангеля 
С Петлюрой заодно — 
Всю сволочь порешил бы, 
А сам бы жил да жил... 
И лично б Ворошилов 
Трубу ему вручил 
И дал еще в награду 
За мужество в бою, 
Как названному брату, 
Фамилию свою... 
И скачут, скачут кони 
За поездом вослед. 
Опять, как на ладони, 
Легли странички лет... 
Где ночи беспризорные, 
Вокзальные торцы? 
Пророс он травкой сорною, 
А вышел в кузнецы. 
Не мчался с эскадроном 
В атаку, в полный мах — 
Всех белых да зеленых 
Давно разбили в прах, 
А выпало мальчишке 
Ученье, детский дом 
Да книжки, только книжки 
О времени крутом. 
А может, будет круто 
И там, в степи другой, 
Где ждут тебя редуты, 
Товарищ дорогой, 
Неистовые схватки 
Невиданной поры, 
Холодные палатки 
И жаркие костры!.. 
Стучит «пятьсот веселый», 
Ведет минутам счет, 
Трясется в изголовье 
Фанерный сундучок, 
А в нем все те же книжки, 
Да шапка, да порты, 
Да трубачи на крышке 
С картины, как с мечты. 
Пора была другая! 
Другая? Ну и что ж? 
Трубач, который с краю, 
На Саньку так похож! 

...То кручи, то озера, 
То елок хоровод. 
Стучит «пятьсот веселый», 
Труба в поход зовет.

Шапка

В тамбуре шатко, 
И холод, и мгла. 
Вспомнил про шапку, 
Проверил — цела. 

Жаль потерять — 
Не ценой дорога: 
В ней землячок 
Уходил на врага. 

Как-то с получки 
Забрался коваль 
В гущу толкучки, 
Где злыдни да шваль. 

Санька глядит 
На развалку с тоской — 
Хоть бы бушлат 
Продавался морской! 

Хоть бы тельняшка 
Да пара сапог!.. 
— Добрую шапку 
Не надо ль, сынок? 

— Панскую? 
— Что ты! — Старуха скорбит. — 
Сын, партизан, 
В этой шапке убит. 

В память о сыне 
Досталась она, 
Только в дому 
Ни муки, ни пшена. 

Отдал червонцы, 
Обновку прижал. 
Вешнее солнце 
Раздуло пожар. 

В шапке до ночи 
За книжкой сидит, 
Сны боевые 
Под шапкой глядит. 

Утром 
Глаза в стенгазету 
Скосил: 
Хлопцы Магнитку 
Берут на буксир! 

Саньке поручен 
Листок боевой. 
Пишет: 
«Построим 
гигант мировой!»

Магнит-гора

Полозит поезд полозом, 
На степь метет пары, 
Обматывает поясом 
Безлюдные бугры. 
У станции Буранная — 
Не вьюги белизна, 
А в жаворонках ранняя 
Уральская весна. 
Вагончики качает 
Раскатное «ура!» 
Рабочих привечает 
Магнитная гора. 
Двумя горбами круто 
Вдавилась в облака, 
И распирают руды 
Ковыльные бока. 
Шипит «пятьсот веселый», 
Придерживает ход. 
— Ну, вот вам, новоселы, 
И город, и завод! 
Завод уже размечен 
Квадратами траншей, 
А город засекречен 
В рулонах чертежей. 
Сегодня, комсомолия, 
Иди на штурм реки, 
Пускай взыграет море 
Природе вопреки. 
Стяни покрепче жилы, 
Минут не растеряй. 
Вот, Саня Ворошилов, 
И твой передний край!

Мартыны

Чайки серые — мартыны 
Летом небо стригли, 
Да у будущей плотины 
Их ветра настигли. 
Поглядели из-под крыльев — 
Нет внизу покоя! 
Люди землю перерыли 
За Урал-рекою. 
Где качался между веток 
Белорогий месяц, 
Что-то крутят, что-то вертят 
Да машиной месят, 
Да бегом, как по канату, 
Возят по настилам, 
И гремят ковши-лопаты 
По каменьям стылым. 
Растревожились мартыны, 
Разметали тучи, 
Улетели на чужбину 
От нежданной бучи. 
Даже сердцу вольной птицы 
Без отчизны больно — 
Потянуло воротиться 
На родную пойму. 
Берег левый дыбит горы, 
Правый степи гладит, 
Между ними сине море 
Тихо волны катит. 
У плотины вьют мартыны 
На бетоне гнезда, 
Белый город у плотины 
Зажигает звезды.

Песня

В окошко рокот ломится, 
Гремит гора Атач. 
Вдоль бараков — конница, 
Впереди — трубач. 
Ребята сном подкошены, 
Один из них не спит: 
И песня растревожила, 
И цоканье копыт. 
Тетрадь на подоконнике, 
На строчках лунный свет... 
Запевают конники, 
А припева нет. 
А ну, проснись, Володин, 
Бери мой карандаш, 
Расписывай по нотам 
Комсомольский марш! 
С гудками у бригады 
На губах вскипел 
Яростный, крылатый 
Боевой припев: 
«Пролетим мы с песней 
Пыла и побед 
Конницей Буденного 
В битвах лет!»

Батальон энтузиастов

Берег схвачен первым настом, 
Хоть бы черт его побрал! 
Батальон энтузиастов 
Вызван снова на аврал. 

За два дня четыре смены: 
Две авральных, две свои. 
Все сраженья, как поэмы, 
Все поэмы, как бои. 

Что тут голову морочить, 
Дергать рифмы из ума? 
Поспевай бетон ворочать — 
Песня сложится сама. 

— Говорите, до морозов 
Не закончить водосброс? 
Так ведь нет еще заносов! 
— А мороз? 
— Какой мороз! 
От работы небу жарко. 
Есть плотина! Вся видна, 
И стоят за аркой арка, 
Как литые, сто одна. 
Эта первая победа 
Велика, да не легка. 
Если выстроили с лета 
То, что строить бы века, 
Если в численнике числа 
Спрессовали до минут, 
Если мост к социализму 
Сообща возводим тут. 

Ночь ноябрьская глазаста, 
Звезды колют первый лед. 
Батальон энтузиастов 
Ворошилов в бой ведет.

Страница о любви

А был он поэт. И рожден как поэт 
Под самой счастливой звездой. 
И жизнью дышал его ранний расцвет, 
И строгой мужской красотой. 
Казалось, когда из-под черных бровей 
Горячие вспыхнут глаза, 
Вот-вот на леса залетит соловей, 
И ветви раскинут леса. 
Он девичьи вздохи невольно ловил, 
В их сны заходил не стучась, 
И самую тихую вдруг полюбил, 
Как любят единственный раз. 
Он рядом с любимой в атаки ходил 
И ночью и днем на флютбет, 
Но ей хоть бы строчку одну посвятил, 
Хотел бы, да времени нет! 
И не было в тысяче яростных дней 
Такой передышки в бою, 
Чтоб смог прошептать он единственной, ей, 
Заветное слово «люблю"... 
Не смел перебраться к рябинушке дуб, 
К другому спешил рубежу. 
«Уложим в плотину последний куб, — 
Решил он, — тогда скажу». 
От берега к берегу — встречный путь. 
Поэт, как всегда, в строю. 
Европу и Азию первым сомкнуть 
Он в этом хотел бою. 
То стерлинг водил, то щебень дробил, 
Как в том беготливом кино. 
Любил! Но и думать о том, что любил, 
Минуты ему не дано. 
И тихая девушка все поняла, 
Глазами просила: взгляни! 
Гремели атаки, пороша мела, 
И счастливы были они. 
Поэму, как песню, слагал на бегу, 
А ночью записывал он. 
Алела звезда на одном берегу — 
К другому летел батальон. 
О первой победе читала страна 
Во славу строителей гимн, 
А с новой площадки ушла тишина — 
Народ поднимал Коксохим. 
Штурмуя и ночи и дни напролет 
И вытряхнув лунные сны, 
Поэт поднимал за рекордом рекорд 
На песенный гребень волны.

Литбригада

Не время с гитарой 
По улице шастать, 
Когда ни гитары, 
Ни улицы нет. 
В тесовый барак 
На четвертом участке 
Магнитом вечерний 
Притягивал свет. 
И здесь, под крылом 
Комсомольской газеты, 
На первом горячем 
Ее рубеже, 
Рождались, росли 
И мужали поэты 
С рабочей Магниткой 
В судьбе и в душе. 
Сегодня ребята 
Отмыты, побриты, 
Стихи переписаны 
Трижды в тетрадь. 
Их будет не кто-нибудь — 
Критик маститый 
Читать 
И строку за строкой 
Разбирать. 
Вот это — поддержка 
Талантам рабочим. 
(Ударный призыв — 
От станка, не от книг!) 
В барак стихотворцев 
Набилось, как в бочку, 
И критик, 
Слегка ошарашенный, сник. 
Он слышал легенды 
О Магнитострое, 
Где люди растут 
Не по дням — по часам, 
Но к пробе пера 
Тяготенье такое?! 
Невиданно, 
Трудно поверить глазам! 
С волнением начал. 
Давал разъясненья, 
Вскрывал волшебство 
Поэтических строк. 
Повеяло грустью, 
Дохнуло сиренью. 
Но взрыв динамита 
Качнул потолок — 
И парни легонько 
Своих подтолкнули 
Поближе к столу, 
На огонь кумача. 
Взлетали слова, 
Как горячие пули, 
Обоймами строчек 
По сердцу стуча. 
Люгарин, бетонщик, 
На вид простоватый, 
Ручьев, синеглазый, 
С душой огневой, 
Василий Макаров, 
Вожак литбригады, — 
Настроили голос 
На марш боевой. 
Потом объявили: 
— Поэт Ворошилов. 
(С приметным нажимом 
На слове поэт). 
И встал Ворошилов. 
И время прошил он 
С вершины своих 
Девятнадцати лет. 
Читал он уверенно, 
Радостно, броско, 
Как будто на площадь 
Выбрасывал клич... 
— Простите, товарищ, 
На вас Маяковский 
Влияет, — заметил 
С укором москвич. 
— А что — Маяковский? 
— Да это же — глыба! 
— Но я иногда 
И его... браковал. 
— И зря! 
Литбригада 
На критика — дыбом 
И в споре сразила 
Его наповал. 
Гость кверху ладони: 
— Сдаюсь. Убедили. 
Да, трудно с Магниткой 
Не быть заодно! 
Сквозь щели барака 
Цигарки чадили, 
И звездами сыпала 
Сварка в окно.

Рождение поэмы

— Нет тебе покоя, — 
Бригадир ворчал. — 
Что ты там такое 
Пишешь по ночам? 
Письма, что ли, мамке? 
Так ведь мамки нет... 
— Письма эти, Майков, 
В честь твоих побед. 
С песней ты, как витязь 
В сказке наяву, 
А без песни сытость 
Чавкает в хлеву. 
Без нее не слепим, 
Как мы ни спешим 
На пластах столетий 
Солнечных вершин. 
— Ладно, Саша, ладно, 
Пишешь, так пиши, 
Если это надо 
Людям для души... 
Вплыл барачный город 
В мартовские сны, 
Месяцем проколот 
Холодок весны. 
Всхрапывает Майков, 
За окном — серо, 
Бьет в непроливайку 
Школьное перо. 
На стекляшку донца 
В капельку чернил 
Первый Город Солнца 
Искру заронил. 
Опахнул весною 
Летописный свод. 
Март, двадцать восьмое, 
Тридцать первый год.

* * *

От работы жарко, 
Снова прет зима. 
Бетономешалка 
Спятила с ума. 
Стужа зубы скалит, 
Куролесит норд. 
Галиуллин ставит 
Мировой рекорд. 
Стужа в душу лезет, 
В медный зев трубы — 
Норовит отрезать 
Песню от судьбы.

Последняя атака

Опять рукопашный... 
Два года атак! 
Ну что же ты, Саша! 
Ну что же ты так? 
Потоками пота, 
Как в бане, облит... 
— Такая работа — 
Дохнуть не велит. 
Индустрия стала 
На кромку беды: 
Зима! А металлу 
Нельзя без воды... 
По скальному грунту, 
Хоть по лбу, хоть в лоб, 
Гранитную груду 
Гвоздит землекоп. 
Грохочет кувалда, 
Скрежещет кирка, 
И дня не хватает, 
И ночь коротка. 
Распахнуты плечи, 
Отброшен бушлат. 
Ну, вот и полегче 
Работа пошла. 
Железо с размаху 
Врубается в пласт, 
Кольчугой рубаха 
В лопатки впилась. 
Долой и рубашку — 
Такие дела! 
Душа нараспашку 
И — наша взяла! 
Он сталь в рукавицы, 
Как в зубы, зажал. 
Ползет под ключицы 
Предательский жар. 
На воздухе сорок, 
И сорок в груди. 
Проклятый термометр! 
Постой, погоди! 
Железная койка, 
Больничный барак. 
— Ребята! На стройку 
Прорвался беляк! 
По коням, братишки! 
Вперед, батальон! 
Термометр под мышкой, 
Как штык, накален, 
Багряною мальвой 
Расцвечен платок... 
— Вот, в Крым тебе дали 
Путевку, браток. 

Над Ялтою горы, 
Да только не те. 
Уральское море 
Синеет в мечте, 
И манит, и снится 
У моря завод, 
И сварок зарницы 
Над зеркалом вод. 
— Сестричка! 
Труба накреняется 
Вниз! 
— Не бойся, 
То ветер 
Качнул кипарис... 
— Тревога! Тревога! 
В плотине пробой! 
— То плещет на пляже 
Вечерний прибой... 
— Пусти! 
На Магнитной 
Взрывают руду! 
— Усни, 
То лебедки 
Грохочут в порту. 
Сестричка страдает, 
С больным говоря, 
Как будто листает 
«Лесного царя»: 
«Кто едет, кто мчится...» 
Нет-нет, не враги! 
Сестричка страшится 
Последней строки.

Поэт уходит в легенду

Туча грозовая 
Над Магнит-горой 
Сашу вызывает 
На последний бой. 

Тишина палаты 
Память бередит, 
Ночь вторую кряду 
Он свое твердит: 

— Мне стоять на старте 
В боевом строю, 
Мне папаху дайте 
Серую мою! 

Мне трубить под флаги 
Конников лихих!.. 
— Может, телеграфом 
Вызовем родных? 

— У меня их тысяча, 
Долго вызывать. 
Ночь глухая тычется 
Звездами в кровать. 

— «Нас бросала молодость 
На Кронштадтский лед...» 
— Уберите волосы. 
Положите лед. 

— Это — из Багрицкого, 
Это — не в бреду... 
Ничего, я выстою, 
Я домой приду... 

Первая плотина 
На глубоком дне. 
А трубач поныне 
На лихом коне. 

К полю первой битвы 
Улица сошла. 
Трубача не видно, 
А труба слышна. 

Ты от моря синя 
Сколько отмахал 
Поперек России, 
Через весь Урал! 

С песней недопетой 
Первым принял бой. 
Первая победа 
Вечно за тобой.

* * *

Медью солнечной не блещет 
На заре твоя труба, 
Но несет багряный светоч 
Беспокойная судьба. 
Путь ее не укорочен, 
Не обрезан в двадцать лет, 
Не потерян, не просрочен 
Комсомольский твой билет. 
Ты идешь Магнитоградом 
Мимо доменных печей 
С нестареющим отрядом 
Самых первых трубачей. 
С новым племенем на марше 
У огней горы Магнит 
Ты, как прежде, поднимаешь 
Слово жаркое в зенит: 
«Завеса дымовая, 
Гудков пальба, 
Вторая Трудовая Военная Борьба!»*

* Из поэмы А. Ворошилова «Первая победа»

Разместил: Admin